Сандра (sandra_nika) wrote,
Сандра
sandra_nika

Дикий креакл.

Вот мне иногда пеняют, что я Салтыкова-Щедрина не люблю… Не совсем так…

В общем, как обычно, все имена    вымышлены, все совпадения случайны...

В некотором царстве, в некотором государстве, в небольшом подмосковном городишке жил-был креакл, жил и на свет глядючи радовался. И был тот креакл глупый, слушал «Эхо Мацы», читал блог Наврального, и имел тело тщедушное,   бороденку всклокоченную и очёчки с большими диоптриями. И был тот креакл один в городе такой – все остальные горожане были погаными быдлосовками.

И однажды взмолился ЕБоннер этот креакл:

- Голубушка! Матушка! Всем я от тебя доволен, всем награждён! Одно только сердцу моему непереносно: очень уж много развелось в этой стране быдлосовков.

А Ебоннер тоже дура была, как и тот креакл, и вняла его прошению.

И вот не стало   быдлосовков во всём том небольшом городишке. Куда девался быдлосовок – никто того не заметил, а только видели люди, как вдруг поднялся вихрь и, словно туча чёрная, пронеслись в воздухе нашисткие портянки.

Вышел креакл на балкон, потянул носом и чует: чистый‑пречистый во всём городе воздух сделался. Натурально, остался доволен. Думает: «Теперь-то я заживу!»

И начал он жить да поживать и стал думать, чем бы ему свою душу утешить.

«Устрою, думает, выставку у себя! Напишу к тихому и застенчивому художнику Гельминту: приезжай, мол, любезный друг! И «иконы» свои привози!»

Послушался его художник Гельминт: сам приехал и инсталляции свои привёз. Только видит, что во всём городе пусто и   выставку оборудовать и обслуживать некому.

- Куда же быдлосовки подевались? – спрашивает художник у креакла.

- А вот ЕБоннер по молитвам моим и по ходатайству свщнмчнк Хдрквскг весь мой город от быдлосовков очистила.

- Однако, брат, глупый ты креакл! У тебя и воды нет и канализация не работает! Как же ты умываешься и в сортир ходишь?

- Да я уж и то сколько дней немытый хожу. А что до сортира, то я с балкона какаю.

- Стало быть, шампиньоны на лице и под балконом растить собрался? – сказал Гельминт и уехал и инсталляции свои увёз.

Вспомнил креакл, что есть у него поблизости несколько знакомых творческих интеллигентов, и думает: приглашу я их в гости.

Сказано – сделано,  взял он находящийся на последнем издыхании мобильный, позвонил интеллигентам и пригласил их в гости. Интеллигенты, были, конечно же, голодные, и потому быстро приехали. Приехали и не могут надивиться, какой   в городе у креала   воздух чистый стал – вот только под балконом малость пованивает…

– А оттого это, – хвастается креакл, – что ЕБоннер, по молитве моей, все владения мои от быдлсовков очистила!

– Ах, как это хорошо! – хвалят креакла интеллигенты.

Долго ли коротко,   почитали интеллигенты на кухоньке   Мандельштама, попели, обняв изгиб гитары жёлтой, Окуджаву, и почуяли, что пришёл их час   выпить и закусить. Пришли они в беспокойство, озираются.

Встал тогда креакл из-за стола, подошел к шкафу и вынимает оттуда по жвачке да по пакетику чипсов на каждого.

– Что ж это такое? – спрашивают интеллигенты, вытаращив на него глаза.

– А вот, закусите, чем ЕБоннер послала!

– Да нам бы гамбургер или пиццу!

– Ну, этого у меня нет, потому что все магазины, пиццерии и даже Макдональдс в городе закрылись.

Рассердились на него интеллигенты, так что даже зубы у них застучали.

– Да ведь жрешь же ты что‑нибудь сам‑то? – накинулись они на него.

– Сырьем кой‑каким питаюсь, да вот чипсы еще покуда есть…

– Однако, брат, дурак же ты! – сказали интеллигенты и уехали.

Видит крекл, что его уж в другой раз дураком чествуют, но сказал себе так:

– Посмотрим, – говорит, – господа путиноиды и сталинисты, кто кого одолеет! Докажу я вам, что может сделать истинная твердость души!

И вот ходит он по комнатам и думает, каких он роботов себе из Англии выпишет, и будут они всю быдлосовковую работу делать. Какой он материализатор-синтезатор из Америки себе заведёт: подойдёшь к нему, скажешь «Мне биг мак!» - и тут же материализуется биг-мак.

Промаячит таким манером, покуда стемнеет, – и спать!

А во сне сны еще веселее, нежели наяву, снятся. Снится ему, что сам сенатор Маккейн про его твёрдость узнал и руку ему пожимает. Потом снится, что ему за эту самую непреклонность большой грант выделили. Потом снится, что он ходит по Брайтону…

– Лев Натанович, мой друг! – говорит он.

Но вот и сны все пересмотрел: надо вставать.

И вот вдруг приезжает к нему чиновник из налоговой полиции.

– Скажите, пожалуйста, господин креакл, как это получилось, что в городе только вы один и остались?

– А вот так и так, ЕБоннер, по молитве моей, город от быдлосовков очистила

– Так‑с; а не известно ли вам, кто налоги за них платить будет?

–  Налоги?.. это они! это они сами! это их священнейший долг и обязанность!

– Так‑с; а каким манером эти налоги с них взыскать можно, коли они, по вашей молитве, по лицу земли рассеяны?

– Уж это… не знаю… я, со своей стороны, платить не согласен!

– А известно ли вам, господин креал, что государство без налогов существовать не может? Да вы знаете ли, что, по милости вашей, у нас на базаре ни куска мяса, ни   буханки хлеба купить нельзя? знаете ли вы, чем это пахнет?

– Помилуйте! я, со своей стороны, готов пожертвовать! вот целых две жвачки!

– Глупый же вы, господин креакл! – молвил чиновник, повернулся и уехал.

Много ли, мало ли времени прошло, только видит креакл, что покинутый город репейником порос, в кустах змеи да гады всякие кишмя кишат, и звери дикие воют. Однажды к самому дому подошел медведь, сел на корточках, поглядывает в окошки на креакла и облизывается.

Однако твердость души все еще не покидала креала. Несколько раз он ослабевал, но как только почувствует, что сердце у него начнет растворяться, сейчас бросится к старому номеру «Масонского комсомольца», и в одну минуту ожесточится опять.

– Нет, лучше совсем одичаю, лучше пусть буду с дикими зверьми по лесам скитаться, но да не скажет никто, что я, Соломон Янкелевич   Перельман-Блюмкин, от принципов своих отступился.

И вот он одичал. Хоть в это время наступила уже осень, и морозцы стояли порядочные, но он не чувствовал даже холода. Весь он, с головы до ног, оброс волосами, а ногти у него сделались как железные. Сморкаться уж он давно перестал, ходил же все больше на четвереньках и даже удивлялся, как он прежде не замечал, что такой способ прогулки есть самый приличный и самый удобный. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки и усвоил себе какой‑то особенный победный клик, среднее между свистом, шипеньем и рявканьем. Но хвоста еще не приобрел.

Он ушёл в Химкинский лес. Взлезет он на самую вершину дерева и стережет оттуда. Прибежит это заяц, встанет на задние лапки и прислушивается, нет ли откуда опасности, – а он уж тут как тут. Словно стрела соскочит с дерева, вцепится в свою добычу, разорвет ее ногтями, да так со всеми внутренностями, даже со шкурой, и съест.

И сделался он силен ужасно, до того силен, что даже счел себя вправе войти в дружеские сношения с тем самым медведем, который некогда посматривал на него в окошко.

– Хочешь, Михайло Иваныч, походы вместе на зайцев будем делать? – сказал он медведю.

– Хотеть – отчего не хотеть! – отвечал медведь. – Только, брат, ты напрасно быдлосовка этого уничтожил!

– А почему так?

– А потому, что быдлосовка этого есть не в пример способнее было, нежели вашего брата креакла: вами, торчками, и отравиться можно…

Между тем налоговая инспекция такого факта, как исчезновение с лица земли быдлосовка, смолчать не посмела. Обеспокоились начальники и собрали совет. Решили: быдлосовка изловить и водворить, а глупому креаклу, который всей смуте зачинщик, внушить, дабы он фанфаронства свои прекратил.

Как нарочно, в это время чрез Москву летел отроившийся рой быдлосовков с Уралвагонзавода и осыпал всю Болотную площадь. Сейчас эту благодать обрали, посадили в плетушку и послали в тот самый подмосковный городок.

И вдруг опять запахло в нём нашисткими портянками; но в то же время открылись магазины, и появились в них и мясо, и рыба, и хлеб, а налогов в один день поступило столько, что налоговая инспекция, увидав такую груду денег, только всплеснула руками от удивления и вскрикнула:

– И откуда они, шельмы, берут?!! А ещё говорят, плохо им живётся…

«Что же сделалось, однако, с креаклом?» – спросят меня читатели. На это я могу сказать, что хотя и с большим трудом, но и его изловили. Изловивши, сейчас же высморкали, вымыли и обстригли ногти. Затем его отправили   в   психушку и посадили и палату без интернета. Правда, сам компьютер без интернета, но с пасьянсом «Косынка» ему всё же оставили.

Креакл жив и доныне. Раскладывает «Косынку», тоскует по прежней своей жизни в Химлесу, умывается лишь по принуждению и по временам мычит.

ЗЫ: Ну, идея понятно откуда - http://az.lib.ru/s/saltykow_m_e/text_0440.shtml

Спасибо за внимание.

Tags: креаклы, сказка, юмор
Subscribe
Buy for 30 tokens
kabzon: Айда друзья промокодами на халявы меняться. Новый Год на носу. Пора закупки делать. Я вам свои актуальные промики оставлю, а вы свои пишите: Промокод ОЗОНа (500р) OZONP75L3L или по ссылке: https://www.ozon.ru/referral/?code=OZONP75L3L Всё просто. Вбиваете промокод,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments